Повышение НДС и инерция инфляции приведут к росту расходов семей на 15–20% Поделиться
Рост цен в начале 2026 года оказался для потребителей вполне предсказуемым, но от этого не менее неприятным: обещанное замедление инфляции так и не стало повседневной реальностью. Повышение НДС до 22% автоматически отразилось в чеках — продукты, услуги и «коммуналка» подорожали уже на старте года. Люди меняют модель поведения: экономят на сервисах, откладывают крупные покупки, но на базовых товарах сэкономить невозможно. Главные драйверы подорожания — налоговая нагрузка, рост бюджетных расходов, неопределенность и инерция прошлого года. В целом совокупные расходы семей могут вырасти на 15–20% за год — и это эксперты считают относительно мягким сценарием.
Об этом «МК» рассказали член Совета ТПП РФ по финансовому рынку и инвестициям Анна Вовк, главный научный сотрудник Института экономики РАН Игорь Николаев и независимый эксперт рынка товаров народного потребления Александр Анфиногенов.
Фото: Наталья Мущинкина
тестовый баннер под заглавное изображение
— Все ожидали как минимум изменения НДС. Этот налог входит в каждый товар, поэтому люди увидели в чеках — и в продуктовых магазинах, и в коммунальных услугах — рост примерно на 2%. Это произошло автоматически.
Следующий этап — окончание первого квартала, когда станет понятнее общая тенденция по всем услугам. В конце года многие малые и микропредприятия были в раздумьях из-за изменений налогообложения: нужно ли повышать цены на услуги, как вообще выживать.
Изменилась и модель потребления: люди стали экономить — реже ходят в парикмахерские, сокращают бытовые услуги. При этом крупные покупки длительного пользования откладывали не все, а вот повседневные расходы — продукты, сервисы — уже выросли в цене. Полагаю, что в течение квартала рост может составить еще около 5%, а дальше посмотрим.
— Потребители надеются, что рост цен будет происходить не так быстро. Вопрос в том, сохранится ли тенденция торможения, которая была зафиксирована в конце 2025 года.
С 1 января произошло повышение налогов — прежде всего НДС с 20 до 22%, но не только: были и другие налоговые изменения, увеличившие нагрузку. Это, безусловно, отражается в ценах, причем кто-то начал закладывать это заранее.
Те, кто уже побывал в магазинах после Нового года, видят, что цены выросли не на все: по ряду продовольственных товаров сохраняется льготная ставка НДС 10%. Но есть категории, которые под нее не подпадают, и там рост заметен. Фактор налоговой нагрузки остается одним из ключевых драйверов инфляции.
Кроме того, есть и базовые причины — политика бюджетного импульса, масштабное денежное стимулирование экономики. Хотя темпы уже не те, денег в экономике по-прежнему много. Расходы федерального бюджета в этом году превышают 44 трлн рублей, тогда как в прошлом году было около 42 трлн. База высокая, и рост продолжается.
Плюс высокая неопределенность в экономике. В целом тренд понятен: цены будут расти, но по разным товарам — по-разному.
— Здесь я бы выделил несколько моментов. Первый: в рыночной системе нас как потребителей постоянно стимулируют покупать, но при этом по доходам нередко «поджимают». Мы находимся на этих качелях и не всегда понимаем, где комфортно, а где нет — в доступе к товарам и услугам.
Второй момент — доверие. Правительство говорило о благополучных перспективах, обсуждая рост цен и 2026 год, но у общества на этот счет присутствует скепсис. Люди помнят и 90-е, и нулевые, и поэтому относятся к прогнозам с недоверием.
Третий момент — сезонность. Каждый год рынок движется волнообразно. Новый год традиционно «вымывает» запасы у семей, затем январь и первая половина февраля часто сопровождаются снижением спроса и снижением цен. Но сейчас мы видим, что цены остались на уровне предновогоднего подорожания.
Что будет дальше — не до конца ясно. Картофель, например, не должен дорожать в 2–3 раза, как в предыдущие два года, для этого нет объективных оснований. Китайские товары тоже не должны резко расти в цене — они работают на объеме, а не на маржинальности. Да, мы не производим в достаточном объеме электронику и бытовую технику, но с рынком продуктов питания справляться можем.
Кроме того, на большую часть продовольственных товаров сохраняется НДС 10%, а общее повышение НДС на 2% — не фатально. Мы уже проходили повышение с 18 до 20%, и это не привело к краху экономики.
Серьезный риск — в алчности производителей, логистики и ретейла, как офлайн, так и онлайн. Это может подтолкнуть цены вверх, и потом они могут не откатиться назад, как бывало раньше. В итоге мы вошли в 2026 год с ощущением, что нас снова где-то обманули. Для этого, впрочем, существуют государственные органы, которые отслеживают ценообразование по всей цепочке — от производства до торговой полки.
— Здесь мы во многом будем гадать, потому что сейчас нет очевидных и однозначных трендов. Формально мы вышли на относительно устойчивую продовольственную безопасность, государство активно развивает агропромышленный комплекс, в том числе за счет инноваций. Но прошлый год показал, насколько непредсказуемой может быть ситуация: резкое снижение цен на курицу и яйца и одновременно сильный рост цен на говядину. Кто это прогнозировал? Практически никто.
В этом году, например, стоит задача сделать более доступной рыбу. Есть развитие рыбных рынков, но это долгосрочные процессы, а не мгновенный эффект. При этом остаются санкции, валютные риски, логистика — все это закладывается в себестоимость.
Есть продукты, которые изначально зависят от импорта: фрукты вроде бананов или ананасов. Картофель — показательный пример: в прошлом году он подорожал, потому что собственного объема не хватило и пришлось закупать импортный, а это уже валютная составляющая.
Цены зависят и от модели потребления — от того, как и на какие деньги люди живут и потребляют. Это многофакторная модель, а у нас не плановая экономика. Там, где производство в основном внутреннее — молочные продукты, свинина, птица, яйца, хлеб, — ситуация более прогнозируемая.
А вот там, где есть заметная доля импорта, любые прогнозы становятся ненадежными. Внутренний рынок при этом сильно зависит от государственной политики: стоимости топлива, условий ведения бизнеса, обязательной индексации зарплат. Рост зарплат неизбежно будет заложен в себестоимость продукции. Это не вопрос жадности, а вопрос выживания бизнеса, тем более что за предыдущие годы маржинальность сильно снизилась.
— Если пытаться назвать продукты, которые могут резко подорожать, то сделать это крайне сложно. Достаточно вспомнить, что происходило в последние годы. Яйца резко дорожали, потом, наоборот, подешевели — в годовом выражении примерно на 14% от пиковых значений. Кто мог это предсказать?
То же самое было с гречкой и сахаром. Поэтому любые прогнозы здесь похожи на гадание.
Но есть категории, которые вызывают тревогу. В первую очередь — хлеб. Казалось бы, это продукт, который мы полностью производим сами, но в прошлом году он подорожал примерно на 12–13% и оказался среди лидеров по росту цен.
Возникает вопрос — насколько это рационально. Люди уже стали покупать меньше, и при таком росте цен потребители могут уйти к более дешевым аналогам. Тем не менее хлеб — товар первой необходимости, от которого невозможно отказаться.
Также в прошлом году заметно подорожала рыба — примерно на 13–14%. Я опасаюсь, что эта инерция сохранится и именно хлеб продолжит дорожать быстрее других продуктов.
— Прежде всего в каждой категории продуктов есть разные ценовые сегменты — от дешевых до премиальных. Хлеб, например, бывает и социальный, и средний, и премиальный. Продукты низкого ценового сегмента продаются с минимальной наценкой и работают на трафик, премиальные — с высокой маржой. Поэтому говорить о росте цен без привязки к сегменту некорректно.
Если смотреть на официальные данные, то в прошлом году по ряду позиций даже наблюдалось снижение цен: сливочное масло подешевело примерно на 24%, картофель — на 24%, мандарины — на 15–20%, подешевели помидоры, рис, репчатый лук. В целом по многим товарам сейчас нет выраженного тренда на рост.
При этом задача Минсельхоза — обеспечивать страну продуктами, которые можно производить внутри России и которые не требуют сложного импорта. На этом фоне заявления о выращивании бананов выглядят, мягко говоря, странно.
Государство при наличии воли способно в короткие сроки решать масштабные задачи. В стране есть ресурсы, топливо, агротехнологии и нет объективных причин каждый год жить в ожидании ценовых сюрпризов.
Премиальный сегмент действительно страдает первым, когда у людей сокращаются доходы: эмоциональные покупки уходят, рациональные — остаются.
Что касается алкоголя, да, выросли акцизы и минимальные цены, но это не критично для потребителей. Рынок сегментирован, выбор остается. Куда интереснее изменения в региональной политике, например, ограничения на продажу алкоголя. В целом же ничего фатального я не вижу.
— Здесь мы снова выходим на территорию импорта. Смартфоны и бытовую технику мы практически не производим сами: что-то собирается, но в недостаточных объемах, основная масса — это импорт. Соответственно, сохраняются все те же факторы риска: валютные расчеты, логистика, непредсказуемость новых цепочек поставок, возможные ограничения и санкции.
Мы не знаем, как будет развиваться мировая обстановка, возможны дефициты и изменения каналов поставок, а значит — рост цен. Сейчас идет сближение со странами Глобального Юга, развивается товарооборот, но я не думаю, что это существенно улучшит ситуацию для кошелька потребителя.
Дополнительный фактор — политика Центрального банка. Мы не можем предсказать, как будет меняться ключевая ставка, в каком объеме банки получат ресурсы, смогут ли они кредитовать население, будет ли отток средств из банков. От этого напрямую зависит потребление и наличие денег у людей, а значит — и динамика цен.
— Здесь накладываются две тенденции. Если посмотреть, какие товары меньше всего дорожали или даже дешевели, то это как раз телерадиоэлектроника и бытовая техника. Причина понятна: это не товары первой необходимости, в отличие от продуктов питания.
Когда экономическая ситуация усложняется, а сейчас именно так и происходит, спрос на такие товары снижается. В 2025 году рост экономики резко замедлился: темпы ВВП составляют около 1% против 3–4% годом ранее. Реальные зарплаты пока растут, но значительно медленнее, чем в 2024 году. В этих условиях люди продолжают покупать еду, а покупку техники откладывают, поэтому цены на нее почти не росли или даже немного снижались.
Однако есть и другой фактор — так называемый технологический сбор, который планируется ввести с 1 сентября 2026 года на импортируемую технику при отсутствии отечественных аналогов. Это означает удорожание. Поэтому рассчитывать на снижение цен не стоит. Скорее всего, они вырастут, но без резких скачков. Серьезных опасений здесь нет именно потому, что эти две тенденции взаимно сдерживают друг друга.
— Я сторонник подхода «не чинить то, что не сломалось», поэтому покупать телефоны и технику впрок смысла нет: если работает — пусть работает.
Меня больше удивляют прогнозы роста цен на услуги операторов связи — здесь предпосылки не так очевидны. Что касается бытовой техники и электроники, мы действительно слабы как производители, но Китай и Турция с 2022 года достаточно эффективно закрыли санкционные разрывы. Дефицита стиральных машин, телевизоров, смартфонов нет.
Дешеветь эта продукция, конечно, не будет. Введение дополнительных сборов сыграет свою роль, пусть и не фатальную: платить придется больше. Но структура предложения будет меняться в сторону более доступных, пусть и менее долговечных товаров. В целом рынок электроники и бытовой техники будет адаптироваться, предлагая потребителю более дешевые альтернативы без резких ценовых шоков.
— Да, рост обязательно будет. Если говорить о прогнозе, то он, конечно, достаточно условный. Но я думаю, что уже в первом квартале совокупные расходы могут вырасти примерно на 15% по сравнению с прошлым годом.
— Наверное, вопрос можно упростить: вырастут цены или нет? Мы об этом говорили, и, по сути, складывается общее понимание, что да, вырастут. В этом нет никакого открытия — люди к этому готовы и живут с этим уже много лет.
Бывали годы, когда рост был совсем небольшим. Например, в 2017 году официальная инфляция составила всего 2,35%. Но в 2026 году уложиться в официальный прогноз в 4% будет чрезвычайно сложно — слишком много факторов этому мешают.
При этом я не ожидаю какого-то резкого, катастрофического роста цен. Шансы удержаться в рамках однозначной инфляции, то есть не выше 10%, у нас есть. И с учетом всех обстоятельств это уже можно будет считать относительно благоприятным сценарием.
— В России у людей сложился определенный годовой жизненный цикл, который рынок активно использует для повышения и фиксации цен.
Конец первого — начало второго квартала традиционно является весенним пиком роста цен. Затем происходит пауза, людям дают возможность немного «выдохнуть», съездить в отпуска. Второй цикл повышения приходится на сентябрь: возвращение из отпусков, сборы детей в школу. После этого перед Новым годом цены немного корректируются вниз под видом акций, а январь проходит в относительной паузе. Уже с февраля начинается постепенный рост к середине первого полугодия.
Этот год, скорее всего, не станет исключением. Я считаю, что рост совокупных расходов на уровне 15–20% — это реалистичный ориентир с учетом текущей ситуации. Если удастся не превысить этот порог, это будет очень хорошим результатом.
