Профессор Сафонов: «Реальная ценность индексации пенсий и пособий начинает падать с первого дня после получения» Поделиться
В 2026 году социальная поддержка для граждан сохраняется, но ощутить реальные плюсы сможет не каждый. С января пенсии выросли на 7,6%, с февраля социальные пособия — на 5,6%. Эксперты указывают, что индексация компенсирует инфляцию прошлого периода, но с первого дня после получения средств реальная ценность дополнительных выплат начинает падать. Особенно уязвимы семьи с детьми и пожилые люди с низкими доходами, чей бюджет почти целиком уходит на питание и обязательные платежи.
Фото: Алексей Меринов
тестовый баннер под заглавное изображение
Об этом в ходе онлайн-конференции в «МК» рассказали профессор Финансового университета при Правительстве РФ Александр Сафонов, доцент РЭУ им. Плеханова Людмила Иванова-Швец и ведущий научный сотрудник ИНИОН РАН Сергей Смирнов.
— На мой взгляд, следует немного по-другому расставить акценты. У нас ежегодно проводится индексация, и она постоянная, но на разный уровень инфляции — в зависимости от состояния бюджета и тех финансовых средств, которые закладываются на социальную поддержку. При этом важно отметить, что государство свои обязательства безусловно выполняет. Если есть официальный уровень инфляции, то, соответственно, проводится индексация на этот уровень.
Что это означает для каждой семьи и для получателей социальных выплат? С 1 февраля проиндексировали примерно 40 социальных выплат. Общий процент индексации — на 5,6%: как раз официальный уровень инфляции за 2025 год. Для некоторых выплат, например для материнского капитала, 5,6% — это существенная и ощутимая сумма. Если же говорить о таких выплатах, как пособие по безработице, то прибавка менее значительна, но она все равно есть. В любом случае граждане в той или иной степени эту прибавку на себе ощутят.
— Это действительно рутина — выполнение тех обязательств, которые государство взяло на себя в соответствии с действующим законодательством. Речь идет об индексации.
Другой вопрос — как считается инфляция. Да, официально она составляет 5,6%. При этом пенсии, например, были проиндексированы на 7,6%. Формально люди получили добавку к выплатам, но что происходит дальше? Мы уже с начала года видим и рост цен на транспорт, и на услуги ЖКХ, и многие продукты постепенно пошли в рост. На мой взгляд, потребительская корзина за счет этих индексаций не увеличивается и не станет «тяжелее».
— В случае с социальными выплатами и пособиями речь идет не о среднестатистической семье, а о семьях с низкими доходами. Именно на них направлены эти социальные меры. Инфляция для таких семей ощущается сильнее: те 6–8%, которые фигурируют в среднем, для них означают значительно большие реальные потери. Причина в том, что их бюджет жестко ограничен и тратится в основном на продукты первой необходимости и обязательные платежи, прежде всего, за услуги ЖКХ. Перераспределить расходы им практически невозможно.
Фактически инфляция для них определяется ростом цен на базовые продукты — хлеб, макароны, сахар, соль и в меньшей степени на мясо и другие более дорогие товары. Поскольку индексация компенсирует инфляцию прошлого периода, то уже с начала нового года проиндексированные доходы начинают терять реальное содержание. В результате ситуация для этих семей остается крайне сложной — даже с учетом индексаций.
Мировая практика показывает, что более эффективной мерой является не разовая годовая индексация, а регулярная индексация в течение года — например, ежеквартальная. Такой механизм применялся и в России в 1990-е годы, когда выплаты были привязаны к прожиточному минимуму и пересчитывались ежеквартально, что позволяло поддерживать реальные доходы малообеспеченных граждан.
— Пенсионеры у нас очень разные. Средний размер пенсии — около 24 тысяч рублей, но есть пенсии и по 15 тысяч, и по 50 тысяч, и эта разница существенна. Пенсионеры, как правило, хорошо планируют свои расходы, однако реальное содержание пенсий часто не соответствует ожиданиям, и людям бывает сложно.
При этом самой уязвимой группой сегодня, на мой взгляд, являются семьи с детьми. Что касается пенсионеров, государство в целом выполняет свои обязательства: индексация пенсий по старости, как правило, проводится ежегодно и часто выше уровня инфляции — растут и фиксированная часть, и стоимость пенсионного коэффициента.
В то же время коэффициент замещения заметно снизился: в мировой практике пенсия составляет около 40% средней зарплаты, у нас — даже до 30% не дотягивает. Это связано не столько с индексацией пенсий, сколько с более быстрым ростом заработных плат.
— Ключевой вопрос в том, чувствуют ли пенсионеры на практике рост пенсий выше инфляции. Здесь многое зависит от структуры расходов. Да, пенсии у людей сильно различаются — в зависимости от стажа и времени выхода на заслуженный отдых. Стоимость пенсионного коэффициента за последние годы выросла вдвое, поэтому «новые» пенсии заметно выше тех, что назначались 10 лет назад.
Проблема — в «старых» пенсиях и в индивидуальных потребностях. Например, рост цен на лекарства значительно опережает инфляцию, и увеличить «лекарственную корзину» пенсионеры не могут.
Кроме того, пенсионеры сильно различаются по уровню доходов: у кого-то есть дополнительный доход или сбережения, и такие люди чувствуют себя относительно спокойно. А другие вынуждены жить только на пенсию. Масштаб этого явления пока практически не изучен и требует отдельного анализа.
— Мы вновь сталкиваемся с проблемой поляризации пенсионеров, которая проявилась еще в 2010 году. Размер пенсии зависит от стоимости пенсионного балла в момент ее назначения, а индексация в разные периоды была нерегулярной и во многом зависела от возможностей бюджета.
До сих пор не восстановлены полноценные механизмы расчета и индексации пенсионного балла. В результате средний коэффициент замещения сейчас составляет около 26%. Компенсировать этот разрыв через накопительную пенсию не получается: у большинства нет свободных средств, а доходность негосударственных пенсионных фондов (НПФ) не позволяет существенно нарастить накопления. Поэтому важно чаще включать механизм валоризации (переоценки величины расчетного пенсионного капитала для граждан. ) пенсий, сохраняя их дифференциацию в соответствии с уровнем заработной платы.
— Здесь ключевой момент — социальная справедливость. Пенсия для большинства пожилых россиян является основным, а часто и единственным источником дохода, поэтому она индексируется по иной логике — как правило, чуть выше инфляции. Да, потребительская корзина не учитывает резкий рост цен на отдельные товары, прежде всего лекарства, но принцип остается прежним: пенсия — это доход «на жизнь».
Социальные выплаты — иная категория. Их примерно 40, индексируемых на 5,6%, и подавляющее большинство из них носит характер доплат, а не основного дохода. Как правило, у получателя есть либо зарплата, либо пенсия, а выплата лишь дополняет их.
— Эти выплаты действительно очень неоднородны. В ряде случаев — например, при рождении ребенка — пособие фактически становится единственным доходом матери (особенно если она — одиночка), и здесь напрашивается более тонкая дифференциация подходов.
Материнский капитал — иной пример. Его использование постепенно расширялось, в том числе за счет ежемесячных выплат, а остаток средств индексируется. При этом по своей сути он все меньше остается «капиталом» в экономическом смысле. В Москве его роль ограничена из-за высокой стоимости квадратных метров, в регионах — по-прежнему значима, прежде всего для жилья. Использование его на пенсионные цели остается крайне редким.
— Изначально материнский капитал задумывался как инвестиция: на него можно было приобрести заметную часть жилья или вложить в будущее ребенка. Со временем эта логика перестала работать — сегодня его хватает лишь на несколько квадратных метров или ограниченный период обучения. В результате капитал фактически превратился в инструмент текущей поддержки: разрешены дробление, ежемесячные выплаты, оплата лечения, дошкольных услуг. Как демографическая мера в прежнем виде он утратил эффективность, хотя в свое время сыграл важную роль.
На фоне роста цен на продукты и жилье, который опережает доходы даже среднего класса, одних пособий недостаточно. Необходим переход от логики выплат к логике соинвестирования в детей — через снижение базовых расходов семьи: доступное образование, жилищные сертификаты, системные меры поддержки. Без этого демографические проблемы государству не решить.
— Это очень сложный вопрос. Действительно, есть семьи, где, к примеру, четверо детей, а единственный кормилец — отец. И он может сказать на работе: «Не надо мне премию, потому что я потеряю пособие». Страх лишиться пособия снижает мотивацию зарабатывать больше, потому что человек понимает, что доход не вырастет в два-три раза, а пособие потерять легко.
Поэтому очень важно, как именно будут работать принимаемые меры. Логика государства здесь как раз в том, чтобы стимулировать семьи зарабатывать больше, а не удерживать их в зависимости от пособий. Ситуация тут очень непростая, особенно в регионах. Есть семьи, где у взрослых есть реальная возможность зарабатывать, а есть и те, кто живет в основном на пособия и не стремится увеличивать доход. К какому результату это приведет, покажет только практика.
— Пока оценивать последствия рано. Нужны статистические данные, иначе это будет гадание на кофейной гуще.
Да, здесь есть тема социального иждивенчества, которая активно обсуждалась еще в 1990-е годы, когда формировались новые системы социальной поддержки. Но есть еще один важный момент: нельзя считать доход «копейка в копейку». Должна быть своего рода допустимая зона превышения прожиточного минимума. Если доход выше прожиточного минимума на 3–5–10%, человек все равно должен сохранять право на пособие. Тогда не будет ситуаций, когда из-за разницы в 10 рублей семья теряет выплату. Это было бы социально справедливее, хотя, конечно, все это требует расчетов.
— Это действительно серьезная проблема, и она требует реакции. Мне приходят письма от граждан, которые рассказывают о подобных ситуациях. Люди вынуждены отказываться от премий, перераспределять доходы, чтобы не потерять право на пособия. Особенно это заметно при сезонной занятости: в одном квартале доходы выше — и семья автоматически теряет выплаты. Бывают и абсурдные ситуации, когда в доход семьи засчитываются субсидии на оплату ЖКХ, и в итоге получается: тебе дали субсидию, и из-за этого тебя лишают пособия.
Каждый раз, когда мы возвращаемся к теме адресной социальной помощи, становится видно, насколько она громоздка: огромные транзакционные издержки, постоянные проверки, контроль, попытки выявлять формальные и неформальные разводы, сложные схемы учета доходов…
Когда речь идет о детях, важно понимать: это не просто борьба с бедностью, это инвестиции в будущее. Семья должна быть уверена, что на всем протяжении воспитания ребенка — от рождения до выхода на рынок труда, — независимо от колебаний доходов, государственная поддержка будет рядом и на нее можно будет опереться.
— Здесь все очень дифференцированно. Для кого-то эти меры будут успевать за ростом цен, для кого-то — нет. Все зависит от конкретной ситуации: набора выплат, условий их получения и статуса получателя. В целом можно сказать, что государство выполняет свою социальную функцию даже в достаточно сложных условиях.
Единственное, на что можно надеяться в 2026 году, — что уровень инфляции не превысит прогноз и останется в заявленных рамках. Хочется также надеяться, что доходы государства и граждан будут расти быстрее, чтобы индексация проводилась не просто на уровень инфляции, а выше него, и это позволяло бы увеличивать реальные доходы.
— Если говорить о макростатистике, то каких-то прорывов, на мой взгляд, ждать не стоит. С учетом того, что мы увидели уже в первую-вторую неделю января, мой прогноз по инфляции скорее пессимистичный. Для каждого ситуация будет своя, но в целом рассчитывать на заметное опережение за счет индексаций роста стоимости жизни не приходится.
— Сама конструкция «индексируем по инфляции прошлого периода» означает, что, независимо от размера самой индексации, с первого дня после получения проиндексированного пособия или пенсии его реальное содержание при высокой инфляции начинает снижаться.
Пока этот принцип сохраняется, ключевой вопрос — стабилизация макроэкономических параметров. Важно, чтобы в текущем году удалось снизить инфляцию до заявленных правительством и Центробанком целей. Хочется надеяться, что дальнейшего повышения ключевой ставки не потребуется и экономика стабилизируется. В этом случае можно рассчитывать на более благоприятную динамику доходов населения.
